Естественный ход творческой эволюции Жилинской был нарушен тяжелым инсультом, поразившим ее в 1985 году. Перестав владеть правой рукой, она была вынуждена оставить занятия скульптурой. Ее творчество позднего периода - это живопись и рисование левой рукой. Поначалу для утратившей речь Жилинской рисунок был просто средством общения с людьми, восстановления связи с предметным миром на уровне образов. Но в дальнейшем он получил сильное и самобытное эстетическое наполнение.
Если прежде рисунок для Жилинской был своего рода средством проникновения за оболочку видимого, шагом к постижению вселенских ритмов и структур, то теперь над стремлением трансформировать реальность, подвергнуть ее пластически-волевой переработке, добиться напряженного сцепления форм и ритмов берет верх жажда наблюдений жизни, богатого разнообразия ее проявлений.
Болезнь, ограничив поле жизнедеятельности Жилинской, развила в ней ностальгически-острую восприимчивость самого потока повседневности, открыла ей ценность обыденных вещей и незамысловатых происшествий. Подобно наивным художникам, она проявляет зоркость к деталям, увлеченно "перечисляет" многое из того, что попадает в поле ее зрения, пренебрегая точностью масштабных соотношений и законами перспективного построения пространства, но добиваясь в то же время пленительной "панорамности" восприятия мира.
Одно из лучших достижений Жилинской этого периода - карандашные рисунки, сделанные во время поездки по Каталонии в 1990 году. Незнакомый, экзотический для россиянина мир художник воспринимает как прекрасную сказку, увлеченно изображая неприступные замки и башни; узкие по фасаду, но вытянутые вверх городские дома, стоящие на скатах холмов, прилепившись друг к другу; старые мосты с пролетами в виде стрельчатых арок; фактурное многообразие строительной кладки - где кирпичной, где валунной, где из тесаного камня; колючие очертания дальних гор и предгорий; упрямое цветение толстоствольных деревьев с обрубленными верхушками; пестроту уличного типажа, определяющего "физиогномию" провинциальных городков.
''Бесалу. Испания. Уличная сцена'', 1990. Бумага, карандаш, 65х50 см.
Фото из альбома ''Нина Жилинская'', Хунаньское издательство изобразительного искусства, КНР, 1998
''Испания'', 1990. Бумага, карандаш, 62х42 см.
Фото из альбома ''Нина Жилинская'', Хунаньское издательство изобразительного искусства, КНР, 1998
''Кампродон, Испания'', 1990. Гуашь, 60х73 см.
Фото из альбома ''Нина Жилинская'', Хунаньское издательство изобразительного искусства, КНР, 1998
''Испанская семья'', 1991. Гуашь, 75х50 см.
Фото из альбома ''Нина Жилинская'', Хунаньское издательство
изобразительного искусства, КНР, 1998
Почти в каждом листе присутствуют и художники - сама Жилинская и ее супруг, - взволнованные калейдоскопом необычных впечатлений, ищущие все новые точки для работы с натуры, выделяющиеся на фоне других людей особой активностью. Однако острое переживание самобытности облика каждого предмета, специфической характерности позы, жеста, повадок каждой фигуры, оказавшейся в поле внимания рисующей, не становится для Жилинской чем-то самодостаточным, как это случается с наивными художниками в собственном смысле слова.
В листах присутствует и эффект большого ритма, скрепляющего, организующего бесконечную вереницу частных наблюдений. Он ощущается и в четкой дифференциации плоскостных планов, и в эффекте ведущих в глубину листа спиралевидных и диагональных построений, и в напряженном, почти конфликтном соседстве крупномасштабного изображения с границами бумажного формата. Болезнь изменила мировидение художника, его графический почерк, не остановила его погони за "синей птицей" авангардистского вселенского ритма.
«Охота» за ритмом дает о себе знать со всей откровенностью в рисунке "Дима делает портрет испанки" (собрание Д. Жилинского), исполненном во время той же пиренейской поездки. Пытаясь запечатлеть динамику процесса портретирования, Жилинская прибегает к эффекту симультанности: изображает голову живописца в пяти ракурсах и тем самым фиксирует бесконечные повороты его лица от модели к холсту и обратно.
''Дима делает портрет испанки'', 1990. Бумага, карандаш, 95х60 см.
Фото из альбома ''Нина Жилинская'', Хунаньское издательство изобразительного искусства, КНР, 1998
''Художник Дмитрий Жилинский рисует лилию'', 1975.
Бумага, карандаш, 42,5х30 см.
Тульский музей изобразительных искусств. Фото: goskatalog.ru
''Дмитрий Жилинский рисует ребеночка'', 1983. Бумага, карандаш, 61х43 см.
Фото из альбома ''Нина Жилинская'', Хунаньское издательство
изобразительного искусства, КНР, 1998
Вынужденная работать левой рукой, она, видимо, не могла рисовать анатомически точно. Но элементы деформации, упрощения, порой графической скороговорки ни в этом, ни в других рисунках Жилинской не выглядят как неумелость, ибо вновь обретенная экспрессия штриха и уверенность в компоновке позволяют ей придать изображению ту меру орнаментальной целостности и линейной напряженности, при которой надобность в жизнеподобии объемов и их сопряжения друг с другом попросту отпадает.
Как говорил А. Фосийон, "ничто так не соблазнительно… как попытка показать подчиненность форм организующей их внутренней логике. Подобно тому, как песок, находящийся на вибрирующей под действием пружины пластинке, образует различные симметричные фигуры, так и некий тайный принцип, более сильный и строгий, чем любая изобретательная фантазия, вызывает к жизни формы, порожденные делением, перемещением основного тона, взаимосвязями"[1].
Властный ритм, приходящий из бесконечности, о котором Жилинская размышляла еще в конце 70-х, выступает в новом стилистическом обличье, но по-прежнему царит в ее работах. В сцене сеанса он заявляет о себе и в пульсации контурных линий, и в размахе рук живописца, перекрывающих по диагонали всю поверхность листа, и в неустойчивом положении его фигуры - то ли сидящей, то ли бегущей, и в парадоксальной позиции длинноногой модели, словно повисшей в воздухе.
Начиная с 1989 года и вплоть до смерти, наступившей 26 февраля 1996, Жилинская много занималась живописью. Освоить новое для себя дело ее побудили, по-видимому, два обстоятельства. Во-первых, естественная для скульптора тоска по большой форме, желание выйти за камерные рамки станкового рисунка. Во-вторых, ощущение интенсивности, а порой и событийности обыденного существования людей и предметов, обостренное недугом, сознанием неполноты своего участия в окружающей жизни. Цвет оказался нужен художнику как активный носитель эмоционального начала, как средство материализовать ее восприятие напряженности бытия.
Жилинская-живописец не равнодушна ни к чему попадающему в поле ее зрения. Она делает автопортреты, пишет членов семьи и друзей дома, художников на фоне их работ, обстановку интерьеров, натюрморты с причудливым переплетением цветущих растений.
''Мама'', 1979. Бумага, карандаш, 61,8х43 см.
Музей-заповедник ''Абрамцево'', Московская область. Фото: goskatalog.ru
''Художник Наташа Нестерова'', 1970.
Бумага, карандаш, 53,8х31,7 см.
Красноярский художественный музей имени В.И. Сурикова. Фото: goskatalog.ru
''Люда, сидящая на стуле'', 1968. Бумага, карандаш, 56х39 см.
Фото из альбома ''Нина Жилинская'', Хунаньское издательство
изобразительного искусства, КНР, 1998
''Цветы на коричневом фоне'', 1993. Гуашь, 69х48 см.
Фото из альбома ''Нина Жилинская'', Хунаньское издательство
изобразительного искусства, КНР, 1998
''Убитый тетерев'', 1977. Бумага, карандаш.
Музей актуального реализма, Тольятти, Самарская область. Фото музея
''Измученная женщина'', 1980. Бумага, карандаш, 42х50 см.
Фото из альбома ''Нина Жилинская'', Хунаньское издательство изобразительного искусства, КНР, 1998
''Храм'', 1976. Бумага, карандаш, 61х42 см.
Музей актуального реализма, Тольятти, Самарская область.
Фото: сайт музея
''Сосед'', 1992. Гуашь, 61х48 см.
Фото из альбома ''Нина Жилинская'', Хунаньское издательство
изобразительного искусства, КНР, 1998
В 1992 и 1993 годах Дмитрий Жилинский был приглашен в Данию, где исполнял парадные портреты членов королевской семьи. Сопровождавшая его в поездках Нина не только присутствовала на этих сеансах, но одновременно работала и сама. Ее не сковывали ни традиции, ни требования заказа. В результате родились такие портреты августейших особ, где неожиданно соединились иератическая статика и примитивистская экспрессия. К калейдоскопу реальных впечатлений, наполняющих картины Жилинской, порой примешиваются и сказочные видения, и мотивы религиозной живописи.
''Дмитрий Жилинский рисует портрет Королевы Дании Маргрете II'', 1993. Холст, масло.
Собрание Королевского дома Дании, Копенгаген.
Фото из альбома ''Нина Жилинская'', Хунаньское издательство
изобразительного искусства, КНР, 1998
''Дева Мария'', 1993. Гуашь, 59х47 см.
Фото из альбома ''Нина Жилинская'', Хунаньское издательство
изобразительного искусства, КНР, 1998
''Вечер Страстной пятницы'', 1990. Гуашь, 65х52 см.
Фото из альбома ''Нина Жилинская'', Хунаньское издательство
изобразительного искусства, КНР, 1998
''Сцены из повседневной жизни'', 1993-1995. Дерево, живопись, 110х336 см.
Фото из альбома ''Нина Жилинская'', Хунаньское издательство изобразительного искусства, КНР, 1998
Хотя видение мира у поздней Жилинской обрело конкретность, временами пронзительную, потребность во всеохватывающем восприятии действительности не покинула художника. Подгоняемая жаждой духовного освоения жизни, Жилинская пишет мотив за мотивом, картину за картиной, не повторяя и не варьируя уже однажды сделанное.
Ее композиции исполнены подспудного драматизма. Здесь нет места ни лирической мягкости, ни округлым силуэтам, ни тональным градациям колорита. Жестки штрихи линейного рисунка, геометричны абрисы, резки созвучия локальных пятен. Суровы и недвижны вопрошающие взгляды людей. Стихийные переклички с мировидением экзистенциалистов, и прежде встречавшиеся в творчестве Жилинской, вновь дают о себе знать в ее живописи последних лет, где слышна интонация тревоги, где ощутимо предчувствие близкого столкновения с неизвестностью, а мучительные вопросы остаются без ответа.
Позднее творчество Жилинской примечательно не только как факт искусства. Оно есть свидетельство некоего подвига и несет на себе печать нелегкой борьбы человека, пораженного недугом, за собственную личность. Размышляя о жизни, без устали ее изображая в картинах и рисунках, Жилинская как бы восполняет творчеством недостаток практической жизнедеятельности. Лишив художника дара речи, инсульт, однако, не сломил его духа. Поздние произведения Жилинской окрашены напряженной работой чувства и мысли автора. Воля к созиданию позволила художнику до последних дней удержаться на высоте своего предназначения.
''Дима делает массаж'', 1991. Гуашь, 66х55 см.
Фото из альбома ''Нина Жилинская'', Хунаньское издательство
изобразительного искусства, КНР, 1998
Нина Ивановна Жилинская прожила как бы две творческие жизни. Первую она посвятила борьбе за новаторство и утверждение человеческих ценностей в искусстве, вторую - преодолению тяжелейшего испытания судьбы. В обоих случаях Жилинская победила.
Валентин ЛЕБЕДЕВ
(Текст по: "Нина Жилинская". Из книги очерков "Люди и судьбы, XX век". М., ОГИ, 2002)
[1] Анри Фосийон. «Жизнь форм». Перевод с французского. М.,1995, с. 39, с. 13-14.

